Маскарад, именуемый жизнью… Александринский театр

No Comment

Одно из самых значительных событий нынешнего театрального сезона Санкт-Петербурга — постановка «Воспоминания будущего» по драме М. Ю. Лермонтова «Маскарад» и спектаклю Всеволода Мейерхольда 1917 года на сцене Александринского театра.

 

Спектакль особенно интересен эстетам и знатокам истории театра, но мы постараемся рассказать о нем вам, обычным зрителям, потому что для тех, кто живет в культурной столице или приехал в город на несколько дней, это шанс отправиться в уникальную экспедицию за сокровищами русской культуры. Однако начнем с первоисточника.

Михаил Юрьевич Лермонтов создал драму «Маскарад» в возрасте 21 года, об авторе говорили как о балованном отпрыске аристократической семьи. Тургенев писал: «Внутренне Лермонтов, вероятно, скучал глубоко; он задыхался в тесной сфере, куда его втолкнула судьба». Желая видеть драму на сцене, Лермонтов трижды редактировал ее, уступая требованиям цензуры, которая усмотрела в пьесе «вызов костюмированным балам» и «дерзости против дам высшего общества», а также полагала, что в основе ее — реальное происшествие, а порок в финале недостаточно наказан. Действительно, Лермонтов описал один из традиционных маскарадов, устраивавшихся в доме Энгельгарта (дом № 30 по Невскому пр.) и пользовавшихся огромным успехом в петербургском светском обществе. При жизни поэта драма не была допущена к постановке. На сцене Александринского театра «Маскарад» впервые был поставлен в 1864 году, но в историю вошла постановка, осуществленная В. Э. Мейерхольдом и А. Я. Головиным 25 февраля 1917 года, в роковой для России день начала Февральской революции.

Самая дорогая постановка в истории театра, с роскошными костюмами и пышным оформлением сцены, шедевр, созданный двумя выдающимися творцами, остался памятником эпохе Серебряного века, стал пиром для гурманов перед надвигающейся чумой. Александр Яковлевич Головин — выдающийся русский художник и сценограф, входивший в знаменитое объединение «Мир искусства», — создал целостный синтетический спектакль, добился идеального стилевого единства декораций и костюмов и связи художественного оформления с архитектурой зрительного зала. Выдающийся декоратор-модернист сделал к спектаклю четыре тысячи рисунков, включая зарисовки предметов мебели и бутафории. Его работа, выполненная с тончайшим вкусом, была столь прекрасна и совершенна, что представляла собой самостоятельное художественное произведение.

Всеволод Эмильевич Мейерхольд по-своему трактовал мрачный сюжет лермонтовской драмы, где утерянный браслет играет всю присущую старым театральным традициям роль; любовная интрига, герой, пародирующий демона, и загадочная фигура Неизвестного, олицетворяющая судьбу, — все это элементы для изображения «маскарада, именуемого жизнью». На границе между правдой и ложью видимость принимает форму реальности, а реальность прячется за маской притворства. В знаменитой сцене бала разворачивалась полная жути и кошмара картина кружащихся в вихре чудовищ, созданных больным воображением героя — мужа, имеющего безвинную жену и не верящего ее правоте.

Нынешняя постановка, осуществленная Валерием Фокиным, — это спектакль-акция, где четыре картины — точная реконструкция «Маскарада» Мейерхольда, где на 90 процентов воспроизводится партитура мастера, где интонации актеров возвращают зрителя в начало прошлого века, а старая кинопленка воспроизводит монолог Арбенина в исполнении великого Юрьева. Великолепным костюмам, воссозданным по эскизам Головина, отведена особенная роль. Оригиналы находятся в Головинском зале музея театра, в фойе третьего яруса. (На эту роскошь надо приходить смотреть до начала спектакля, антракта будет мало.) Когда же начинается действие, воссозданные шедевры оживают: на сцене всплывают стеклянные музейные боксы с масками, персонажи, вначале статичные, «правят бал», переходящий в оргию, — такова интерпретация мейерхольдовской сцены бала. Заданные Лермонтовым исходные условия — зловещая холодность и беспощадность светской толпы, трагически изломанная психика героя, толкнувшие его к убийству жены, — в современной интерпретации трансформируются в среду и преступление по форме еще более страшные. В первом акте Арбенин, душу и разум которого поглотило зло, подносит жене отравленное мороженое; Нина, прекрасная и невинная, изящно умирает, ее смерть ввергает героя в ад безумия. Во втором акте мы в тихом аду современности: герой произносит текст, написанный Владимиром Антиповым, — монолог убийцы, мужа, задушившего и расчленившего жену и сложившего мешки с ужасным содержимым на балконе, пока дети смотрели телевизор. Монолог, произнесенный обыденной скороговоркой, без надрыва и пафоса, — это воспоминание о настоящем, это предупреждение о пропасти, которая может стать непреодолимой. Распад личности, обвал духовности, утеря истинных ценностей в бешеной погоне за маскарадно-мнимыми: внутри этого спектакля живет ясное понимание сути нашего тревожного сложного времени. В английском языке есть грамматическая конструкция Future in the Past — будущее в прошедшем. Так что, чтобы сказать: «Будущее будет!», надо задуматься о прошлом и настоящем.

Спектакль сложный и красивый, доставляющий эстетическое удовольствие, в нем заняты ведущие актеры новой школы и блистает легенда Александринки Николай Мартон в роли Неизвестного. Премьера только что состоялась, постановка будет совершенствоваться, но уже сейчас можно сказать, что «Маскарад» соберет коллекцию театральных премий.

Расписание и билеты на сайте театра: www.alexandrinsky.ru

Автор: Ирина Богоявленская

 

 

 

 

 

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal

Комментарии: